Стихотоворения Маяковский

Гнут

Командав нахмурился.
Кажется - крышка!
Бросится наш,
винтами взмашет -
и падает
мухой,
сложивши крылышки.
Нашим - плохо.
Отходят наши.
Работа -
чистая.
Сброшена тонна.
Ни увечий,
ни боли,
ни раны...
И город
сметен
без всякого стона
тонной
удушливой
газовой дряни.
Десятки
столиц
невидимый выел
никого,
ничего не щадящий газ.
К самой
к Москве
машины передовые
прут,
как на парад,
как на показ...
Уже
надеющихся
звали вралями.
Но летчики,
долг выполняя свой,
аэропланными
кольцами-
спиралями
сгрудились
по-над самой Москвой.
Расплывшись
во все
небесное лоно,
во весь
непреклонный
машинный дух,
враг летел,
наступал неуклонно.
Уже -
в четырех километрах,
в двух...
Вспыхивали
в черных рамках
известия
неизбежной ясности.
Радио
громко
трубило:
- Революция в опасности! -
Скрежещущие звуки
корежили
и спокойное лицо,-
это
завинчивала люки
Москва
подвальных жильцов.
Сверху
видно:
мура -
так толпятся;
а те -
в дирижаблях
да - на Урал.
Прихватывают
жен и детей.
Растут,
размножаются
в небесном ситце
надвигающиеся
машины-горошины.
Сейчас закидают!
Сейчас разразится!
Сейчас
газобомбы
обрушатся брошенные.
Ну что ж,
приготовимся
к смерти душной.
Нам ли
клониться,
пощаду моля?
Напрягшись
всей
силищей воздушной,
примолкла
Советская Земля.

Победа.

И вдруг...-
не верится! -
будто
кто-то
машины
вражьи
дернул разом.
На удивленье
полувылезшим
нашим пилотам,
те скривились
и грохнулись
наземь.
Не смея радоваться -
не подвох ли?
снизились, может,
землею шествуют? -
моторы
затараторили,
заохали,
ринулись
к месту происшествия.
Снизились,
к земле приникли...
В яме,
упавшими развороченной,-
обломки
алюминия,
никеля...
Без подвохов.
Так. Точно.
Летчики вылезли.
Лбы-складки.
Тысяча вопросов.
Ответ -
нем.
И лишь
под утро
радио-разгадка:
- Нью-Йорк.
Всем!
Всем!
Всем!

Другие стихи Маяковского